Возвращение М. Ефимова

Опубликовано Апр 15, 2015 в Золотой век

Возвращение М. Ефимова

Возвращение М. Ефимова торжественно отмечали в «Лондонской». Однако произошла одна неувязка, которая чуть не сорвала задуманные полеты. Дело в том, что самолет, на котором должен был летать М. Ефимов, следовал из Франции на пароходе «Марлориа» и ожидался в Одессе 21 февраля.

К этому времени 50 рабочих в авральном режиме произвели все работы по устройству аэродрома на ипподроме. Интерес одесситов к предстоящему полету был громадный, город жил ожиданием увидеть «летающего человека»; авиатор был уже в Одессе, а ожидаемого самолета не было ни 22, ни 23, ни 25 февраля... М. Ефимов за три месяца пребывания во Франции хорошо усвоил, что «время — деньга», поэтому из-за задержки прибытия в Одессу аэроплана между ним и Ксидиасом разразился скандал. М. Ефимов возмущался из-за того, что он был оторван от учебы и полетов во Франции, за которые он получал хорошие деньга.

Он желал продолжать свою карьеру и добиться мировой славы не только как авиатор, но и как конструктор, ибо «успел в Париже ко многому присмотреться и заметить некоторые промахи у французов в постройке аэропланов». М. Ефимов прилюдно демонстративно порвал текст договора с И. Ксидиасом, сразу же на месте выплатил ему неустойку в 26 тыс. франков (10 тыс. руб.) и таким решительным образом договор, обязывающий М. Ефимова совершать коммерческие полеты в течение всего 1910 г. исключительно по указанию И. Ксиадиса, был аннулирован. Однако, несмотря на расторжение договора, М. Ефимов посчитал неудобным уехать во Францию, не совершив в любимой Одессе полета. «Начались миролюбивые переговоры с г. Ксидиасом относительно коммерческих условий совершения такого полета».

Полет был назначен на 8 марта. Интерес публики к предстоящему полету был огромный, одесситы соскучились по массовым зрелищам и, конечно же, билетов не хватило всем желающим. С целью широкой популяризации идеи воздухоплавания были отведены бесплатные места для войск, юнкеров и кадетов. Из репортажей в газетах можно составить представление о том, что творилось в городе и в районе ипподрома 8 марта 1910 г. За 20 лет своего существования ипподром Новороссийского общества коннозаводства не видел и десятой доли той публики, которая собралась в тот день посмотреть полет М. Ефимова. На многих учреждениях, фабриках, типографиях рабочие работали во время обеда, чтобы освободиться раньше и успеть посмотреть «летающего человека».

Достать хороший экипаж или автомобиль, чтобы добраться до ипподрома, с приближением начала полетов было проблемой, а шоферы и извозчики «ловили момент» и «заламывали» за проезд немалые деньги. Большая толпа собралась у станции парового трамвая на Куликовом поле в надежде занять свободные места в вагоне. На всех дорогах из города к ипподрому тянулись вереницы одесситов, которые избрали самый надежный и дешевый способ попасть к ипподрому, — на своих двоих. На ипподроме и прилегающей к нему территории порядок обеспечивали около шестисот полицейских. Было приготовлено 20 тыс. мест для публики. Кассы с билетами осаждались в течение всего дня, и уже к 5 часам был предъявлен билет № 16.898. Зрители занимали свои места в отдельных квадратах по 500 и 1.000 человек.

Около 8.000 низших чинов одесского гарнизона разместились вдоль поля ипподрома вместе с прибывшими в полном составе кадетским корпусом, юнкерским, техническим, железнодорожным училищами и воспитанниками сиротского дома. В дешевые места, не имеющие никаких специальных заграждений, проникло бесплатно много публики. Все заборы и крыши близлежащих домов были усеяны любопытными одесситами. Всего в районе ипподрома насчитывалось около 50 тысяч зрителей. Начало показательных полетов было назначено на 5 ½ часа дня. За несколько минут до назначенного времени на ипподром под аплодисменты зрителей на машине в сопровождении своих друзей приехал М. Ефимов и сразу же направился в «гангар», чтобы сделать последние приготовления.

Механик Родэ, прежде чем вывести из «гангара» аэроплан, пробует мотор, затем по указанию Ефимова аэроплан выкатывают солдаты морского батальона и устанавливают в начале беговой дорожки таким образом, чтобы разбег и подъем были совершены в сторону публики, заполнившей трибуны. Ефимов занял свое место в кабине, механик Родэ приводит в движение пропеллер, который через несколько секунд начал вращаться «со страшной быстротой и шумом». Сделав разбег, аэроплан плавно поднялся в воздух и стал подниматься все выше и выше под аплодисменты и восторженные крики изумленных зрителей. В этот день Ефимов совершил пять полетов, каждый из которых продолжался по несколько минут. Как отмечалось в прессе, «Ефимов не собирался удивить публику ни продолжительностью полета, ни высотой его. Он просто показал публике летающую машину, которую подчинил своей воле и с которой делает что угодно».

Третий полет был совершен с президентом аэроклуба А. А. Анатрой, а пятый — с организатором полета, владельцем аэроплана, банкиром И.С. Ксидиасом. Но наиболее впечатляющим был четвертый полет, который описывается так: «Аэроплан стремительно взлетает вверх, остановившись затем на определенной высоте 70-100 м, он делает поворот и проходит далеко за ипподромом над кладбищем, а затем над полем, описывая большой круг, и проходит над почетной ложей и высоким шпилем. При вторичном повороте к стороне Стрельбищного поля Ефимов снова идет вверх, и на этот раз достигает высоты более 100 м. Полет продолжался более 10 мин». По завершении полетов, при последней посадке Ефимову, преподнесли лавровый венок с надписью: «Первому русскому авиатору». Дальнейшая судьба М. Ефимова сложилась трагически. В мае 1911 г. он заведовал в Севастополе военным авиационным отделом, а в 1914 г. на Стрельбищном поле совершил полет с «мертвой петлей». После революции был инструктором летной школы в Красной Армии. В 1919 г. был расстрелян белогвардейцами.

Яндекс.Метрика